Дар напрасный

>> 06.07.2009

Ну вот, опять о том же.

О том, что данное нам свыше само по себе ни к чему не приведет, если не заботиться о нем, об этом данном. Не холить, не лелеять, не развивать. Не жить им.

Герою предлагаемого рассказа был дарован талант, который самым успешным образом растратили коллективными усилиями.

Музыкальные способности, как и любые другие, бессмысленно развивать, если нет сил или желания привить интерес к предмету, а есть одни лишь амбиции. Родители героя рассказа совершенно далеки от музыки, и так и не поняли, что совсем недостаточно взять за руку свое дитя и отвести его в музыкальную школу: мол, остальное и без нас сделают, а мы пока сходим в магазин за рамочками для грамот и дипломов. Увы, в состоянии ожидания этих дипломов пребывают и в школе. Само дитя же, устав в конце концов от воплощения в жизнь чужих замыслов, вполне естественным образом находит себе отдушину. Тему, в которой не слишком разбирается, но чем-то его заинтересовавшую (не найдете ли вы в рассказе намека, почему?) и, что самое главное, при этом выбранную им самостоятельно. И где постепенно тоже проявляются определенные способности, пусть и не столь выдающиеся, как музыкальные.

Вроде бы человек в итоге самореализовался, нашел свое место в жизни. Хэппи энд?

Хм...



музыкальные способности vs интерес
дар
напрасный


Руки свои Илья ненавидел.
— Совсем как у девочки! — умиленно
ворковала родня.
— Совсем как у девчонки! — презрительно
фыркали друзья во дворе.
— Да это же руки пианиста! — изумленно
воскликнула учительница музыкальной
школы.
На самом деле руки у Ильи были не пианиста,
скорее скрипача или гинеколога. Но
советские мифы о том, что хорошие физические
данные для пианиста — длинные
и тонкие пальцы, а вовсе не широкая, крепкая
кисть, как часто оказывалось на деле,
были устойчивы.
Илью отдали в музыкальную школу. На
прослушивании попросили спеть гамму.
Усталая тетка села за видавший виды рояль
и стала играть.
— Пианино фальшивит, — скучным голосом
сказал Илья, раздумывая, не начать ли
ему отжиматься на костяшках, как дворовые
псевдокаратисты, делавшие из кисти
руки природный кастет.
Тетка встрепенулась. Пианино действительно
фальшивило, настройщика ждали
уже давно, но никто из учащихся особенно
этого не замечал. Ну что им четверть тона,
уж тем более — восьмая.
И Илью приняли в музыкальную школу
по классу фортепьяно. Подходили ли его
руки или нет, но через полгода он был самым
перспективным учеником, руководительница
музыкальной школы грезила о победах
на конкурсах, мать грезила фраком и бабочкой,
в которых сын будет выходить на поклон,
соседи тихо ненавидели юное дарование.
Так бывает: и техника у Илья становилась
все совершенней, и музыку он чувствовал
на уровне физиологии, и овладевал ее тайнами
все больше… Но не любил.
Инстинктивно морщась, когда чуть заметно
фальшивила очередная певица из телевизора,
он предпочитал тишину. И в тишине
же вундеркинд ломал голову над олимпиадными
задачами по химии — сначала школьными,
потом уже институтскими. Задачи
решались тяжело, но иногда, когда мысль
топталась по кругу уже час, приходило озарение
— и не было мига счастливее.
Конкурсы и многочасовые занятия музыкой
шли своей чередой, счастливые родители
обсуждали шепотком, сколько и кому
занести, чтобы Илья попал в консерваторию,
— близились выпускные экзамены…
Но оказалось, что юноша уже подал документы.
На химфак, где с трудом набрал проходной
балл.
Родители поохали и успокоились —
в конце концов не особо они и верили в то,
что их сын свернет с уже проторенной тремя
поколениями колеи.
А Илья учился самозабвенно, студентом
считался без особых способностей, но усидчивым
и точным в лабораторных работах:
чуткие пальцы практически на глаз делали
навеску, и вот уже четверок стало больше,
чем троек, и закончил институт он со вполне
достойным средним баллом 3,9.
Он так и не стал гениальным химиком,
был крепким практиком, влюбленным
в свою работу, и постепенно дорос до завлабораторией,
растворившись в безликой
массе старших научных сотрудников.
Он ничем не отличался бы от коллег
по НИИ, если бы не одна странность: Илья
не выносил музыки. Никакой. А от громких
звуков ему становилось плохо.


Алмат Малатов
"F5", №18, 2009




Витус. Путь вундеркинда >>
Папа, мама и я - музыкальная семья >>
Томас Манн. Вундеркинд >>

3 коммент.:

Guard 18.7.09  

Да, это так и есть, многие родители не учат или не прививают детям полезного, а всего лишь пытаются в них реализовать свои мечты или идеи. От этого ребенок только страдает, как и его будущее.

Анонимный 21.7.10  

Мдя, знакомая история... Если б я тогда не сбежала от своей жуткой училки по пению, то сейчас бы точно вокал ненавидела. Слава Богу, мама не стала настаивать, а потом и педагог нормальный нашелся, который объяснил заодно разницу между нормальным человеком и дирижером :)))

aleksvet 22.7.10  

Знаете, Ваш случай удачный. И потому, что педагог хороший все же нашелся, и потому, что вокал - занятие некритичное к детскому возрасту. Более того, серьезно им начинают заниматься в возрасте, когда другие музыкальные инструменты уже почти безнадежно потеряны для начала успешного профессионального обучения.
Интересно, к чему Вы пришли в итоге?

Если Вам понравилось содержание, поделитесь, пожалуйста, ссылкой на сайт с другими в интернете.
Добавить страницу в .....





Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100

  © template by Ourblogtemplates.com 2008

НА ГЛАВНУЮ